Новости Обратная связь Архив АТ Архив ВТ Поэты-энергеты Мы из МЭИ Угол архивариуса
На главную страницу

MEMORIA: Федянин Александр (АТ-61)


Робот-бармен

        1. Девяностые годы 20-го столетия или двойное рукопожатие.
    За зиму навоз слежался и полностью перегнил. Я резал его лопатой на кубики и укладывал эти кубики в садовую тележку. Послышался нарастающий шум двигателя автомобиля и около меня остановился ЗАЗ-968. Это был Юра – наш дальний сосед по даче. Его дача располагалась через три дачных участка от нашего. В то время Юрке было чуть за пятьдесят. Был он работящим мужиком и очень даже не плохим человеком. Единственным его недостатком была тяга к выпивке. Но в то время она не проявлялась еще очень сильно и до катастрофы было далеко. В ближайшей к нам деревне – Александровке гнали самогонку. Вот туда и мотается Юра на своем «Запорожце» по два, а иногда и по три раза в день за выпивкой. Пили они всей семьей: Юра, его жена – Валентина Герасимовна и их взрослая дочь.
    Юра открыл дверцу и протянул мне руку. Мы пожали друг другу руки и я стал ждать, что скажет Юра. Но он ничего не сказал, а секунд через 10 протянул мне руку еще раз. Мы пожали руки еще раз. Я заглянул в машину. На заднем сидении сидела Валентина Герасимовна. Уже пьяненкая, она что то лепетала. Что именно, я не разобрал. Юра захлопнул дверцу и машина отбыла в Александровку.
    Двойное рукопожатие Юры мне что то напоминало. Что именно, я вспомнить сразу не мог. В этот момент меня позвала жена. Обед. У нас на даче была водка. Выпив грамм 100, я вспомнил эпизод с двойным рукопожатием.
    Это было лет десять тому назад (в 80-х). Я стоял перед министром Минприбора – Шкабардней и он протянул мне руку первый раз, а потом секунд через 10 второй раз. Как я потом понял, второе рукопожатие было вызвано тем, что Шкабардня не мог понять: кто же я такой и зачем здесь стою. А стоял я там по одной единственной причине: я должен был блокировать попытку робота ударить министра. Разумеется, если такая попытка будет. Понятно, что стал я там не сам по себе, а меня поставило туда начальство. Говоря высоким стилем, я обеспечивал личную безопасность члена Правительства СССР - товарища Шкабардни от возможного покушения со стороны робота.
    Вспомнив разные казусные ситуации, которые возникали в процессе роботизации, я после дачного обеда решил, что стоит написать небольшой рассказ обо всем этом, с акцентом на экономических и философских проблемах роботизации. Какие тут могут быть философские проблемы? Это только на первый взгляд, что никаких. А на самом деле…
    Вот очень наглядный пример. Много лет у нас в стране были в ходу лозунги: «Пролетариат – могильщик капитализма», «Диктатура пролетариата», «Пролетарии всех стран соединяйтесь» и так далее. В процессе работы с роботами я сформулировал следующее положение: ЕСЛИ ПРОЛЕТАРИАТ – МОГИЛЬЩИК КАПИТАЛИЗМА, ТО РОБОТЫ – МОГИЛЬЩИК ПРОЛЕТАРИАТА! Но об этом я расскажу дальше. А пока решив написать такой рассказ, я начал вспоминать подробности своей работы. Тем не менее, взяться за написание я не смог до 2009 года. Не было условий и времени, потому что приходилось, как и большинству людей в нашей стране, физически выживать.
    Но вот, почти через 15 лет, в октябре 2009-го года я все-таки взялся за этот рассказ. За это время произошло немало хороших и плохих событий. Валентину Герасимовну разбил паралич (инсульт) и Юра больше не появляется на своей даче. Дочь спилась. Практически, семья погибла. Юркин участок зарос бурьяном. Забор развалился. Но это не единственный такой участок. Вокруг нас брошенные участки: очень многие умерли (жертвы перестройки и демократии), а кто-то не может уже работать на земле чисто физически. Плохих событий было гораздо больше, чем хороших.
        2. Робот-бармен
    Часов в 11 дня мне передали, что меня вызывает начальник отдела – Ульянов Анатолий Степанович. Когда я вошел к нему в кабинетик, А.С. сказал, что я должен идти к Митяшину Игорю Петровичу (зам. Генерального директора НПО «НИИТЕХНОПРИБОР»). Там меня ожидает какая-то работа. И еще: «К 16-00 вы должны мне доложить, что там все в порядке». «А что там за работа» - поинтересовался я. «Понятия не имею» - ответил Анатолий Степанович - «Но главное, это то, что вы должны мне доложить, что все в порядке».
    Такая постановка вопроса меня заинтересовала. В отделе я работал совсем недавно и людей еще толком не знал, поэтому я спросил: «Вы в армии служили?» Дело в том, что в процессе реформ Хрущева в начале 60-х было большое сокращение в Советской Армии и много офицеров было уволено из рядов СА. Их трудоустроили. Некоторые из них тогда и попали в этот НИИ (в то время Смоленский филиал «НИИТЕПЛОПРИБОР»).
    - «Я капитан-лейтенант флота», - ответил Анатолий Степанович с такой гордостью, что я сразу же проникся уважением к флоту. «Понятно» - сказал я и вышел из кабинетика. Перейдя в другой корпус и поднявшись на четвертый этаж, я минут через пять вошел в кабинет Митяшина.

    Игоря Петровича я знал с 1963 года. В то время он был начальником НИО-4 (научно-исследовательский отдел №4). Одной из лабораторий этого отдела руководил Игорь Петрович Томичев. В эту лабораторию и попали несколько студентов СФ МЭИ из АТ-61 (Юра Стариков, Володя Куликов, Юра Сенькин и я) на летнюю подработку в группу ведущего инженера Кацнельсона Аркадия Шаевича.
    Стариков и я работали под непосредственным руководством Раковщика Виктора Евгеньевича. Отдача от меня была наверное не очень большая. Во всяком случае, мою работу можно было считать скорее производственной практикой или учебой на начинающего конструктора. Из этой группы студентов я был самым молодым и совершенно не понимал суть инженерной работы вообще и проектирования в частности. Совсем другое дело – остальные участники этой подработки.
    Юрий Викторович Стариков после окончания техникума успел несколько лет проработать в этом самом СФ НИИТЕПЛОПРИБОР на должности старшего инженера. Работа его была достаточно успешной: он, фактически, был одним из соавторов изобретений, на основе которых и были разработаны знаменитые приборы для измерения давления. Но к моменту, когда в институте начали оформлять заявки на эти изобретения, Юра уже уволился из СФ НИИТЕПЛОПРИБОРа и поступил учиться в СФМЭИ. Именно поэтому он не попал в эти заявки, как автор изобретения. Вроде бы это мелочь, но из таких мелочей складывается судьба человека.
    В отделе Митяшина велись очень серьезные работы по разработке приборов для измерения давления. Эти работы были выполнены настолько хорошо, что Госстандарт СССР аттестовал разработанные приборы как образцовые средства измерения, то есть как вторичные эталоны по которым можно было проводить в нашей стране (СССР) поверку всех других приборов такого же назначения. Это было выдающееся достижение и через некоторое время, подработав некоторые теоретические вопросы, сначала Митяшин а затем и Кацнельсон защитили по этим работам кандидатские диссертации (а Юра Стариков остался как бы в стороне).
    Вполне естественно, что живя в одном городе, мы с Игорем Петровичем не часто, но встречались. Иногда разговаривали. Кроме того, что Игорь Петрович был по настоящему умным человеком, он обладал такой удивительной коммуникабельностью, что я всегда испытывал наслаждение от общения с ним.


    Когда я вошел в кабинет, Игорь Петрович в «двух словах» рассказал причину вызова. Наш министр Шкабардня, будучи в зарубежной командировке, где то увидел робота-бармена, который по заказу клиента готовил заказанный коктейль. Приехав на родину, министр высказался в том смысле, что и нам надо бы завести такого робота-бармена. Сейчас на полигоне идет монтаж робота-бармена, а программы для этого робота, как сказал Игорь Петрович, надо написать мне. Поэтому надо идти на полигон и посмотреть, что там и как.
    На полигоне в это время шла работа по подключению датчиков к типовому роботу ТУР-10К. Этот робот был разработан НИИТЕХНОПРИБОРОМ и серийно выпускался Могилевским приборостроительным заводом. Превратить этого типового промышленного робота в бармена должны были программы, за которые я, пока что, не очень представлял, как приняться.
    Подключал датчики Саша Федосеенков (АТ-??) и с ним еще человека 3 или 4. Я решил воспользоваться народной мудростью и обратился к мужчинам бывшим на полигоне с просьбой проконсультировать меня – как надо разливать жидкость из бутылки в рюмки или в стаканы. Вопрос был интересный и социально близкий, поэтому консультантов собралось человек пятнадцать. Но, когда я объяснил, что мне надо, то осталось человека 2 или 3. Остальные, как выяснилось, переоценили свои силы, знания и опыт. Как часто люди обладают завышенной самооценкой. Возможно, отсюда и возникает несоответствие между желаниями и возможностями. А дальше? А дальше – уже начинаются драмы и трагедии.
    Итак, что же мне было надо? Я мог задавать в программе интервалы времени и ничего больше. Чтобы дозировать количество жидкости вытекающей из бутылки в стакан при дозировании времени, мне надо было, чтобы жидкость вытекала из бутылки равномерно, то есть, чтобы скорость вытекания не зависела от уровня (количества) жидкости в бутылке. А это требование противоречило всем известным законам физики, согласно которым скорость истечения пропорциональна давлению, которое в свою очередь прямо пропорционально высоте столба жидкости в бутылке.
    Обсуждение продолжалось часа два, но появился реальный вариант решения этой задачи. Мне подсказали, что где-то в магазине сувениров продают дозаторы для бутылок. Эти дозаторы предназначены для совсем неопытных, практически начинающих новичков-выпивох и представляют из себя пробку, на конце которой располагается бычья голова с рогами. Через пробку и «бычью голову» проходит канал по которому и выливается жидкость из бутылки с более или менее равномерной скоростью, если бутылку держать в положении близком к горизонтальному.
    На следующий день я нашел магазин с этими дозаторами и купил их штук семь, а через насколько дней был окончен монтаж робота. Робот-бармен состоял из стойки на 16 мест с латунными ячейками, под которыми располагались датчики, собственно робота ТУР-10К и небольшой стойки с бутылками. Все ячейки на стойке были разбиты на 4 группы. Каждая группа соответствовала какому-то одному типу коктейля.
    Когда клиент ставил стакан на латунную ячейку, то датчик выдавал на робот сигнал о том, что на ячейке стоит стакан, то есть появился заказ. По этому сигналу робот должен был, в зависимости от того к какой группе латунных ячеек относится «заказ», начать отработку программы, то есть брать бутылки и наливать из них в стакан нужное количество исходных компонент. После окончания процесса наливания в стакан всех компонент коктейля, робот должен был снять сигнал заказа, то есть взять стакан с латунной подставки и поставить его перед клиентом.
    Программное обеспечение робота-бармена состояло из операционной системы и специализированного языка высокого уровня (которые разрабатывались специалистами ВНИИКИ СЧПУ в объединении ЛЭМЗ в Ленинграде), рабочей программы (контроль сигналов датчиков, команды: движение из точки номер N в точку номер M; «сжать захват»; «разжать захват»; скорость движения; выдержка времени и т.п.) и массива характерных точек, определявших траектории движения робота.
    Операционка вместе с языком к нам поступала из ВНИИКИ СЧПУ на перфолентах или на магнитофонных кассетах и загружалась в ОЗУ стойки управления роботом. Процесс загрузки был крайне неприятным. Это был достаточно длительный процесс – около тридцати минут и он в любой момент мог прерваться из-за сбоев в считывании программы. Иногда загрузить операционку в стойку управления с магнитофонной кассеты вообще не удавалось. В этом случае, приходилось идти на вычислительный центр, просить одолжить фотосчитку (FS1501), тащить ее к стойке, подключать кабелем и загружать программное обеспечение с перфоленты. Процедура, если не на полдня, то где-то около того.
    После загрузки операционки надо было загружать опять же с магнитофонной кассеты рабочую программу и затем в третий раз загружать массив точек. Если не было ни одного сбоя при загрузке, то процедура запуска робота в работу занимала около часа времени.
    Набрав на полигоне пустых водочных бутылок и используя «бычьи головы», я приступил к разработке программы. Начал с простейших программ типа: взять бутылку № 1, №2, … №4, поднести бутылку к стакану №1,… №16, наклонить бутылку для наливания, выдержать паузу на время t, и т.д. Впоследствии эти простейшие процедуры составили библиотеку подпрограмм. Основная программа в зависимости от заказанного коктейля выбирала нужный набор подпрограмм, комбинировала их и робот мог отрабатывать сравнительно большое число вариантов коктейлей.
    Одновременно с разработкой программы, шел процесс «обучения» робота. Обучением робота называлась процедура создания массива характерных точек, определявших траектории движения робота. Это обучение выглядело таким образом: захват робота с ручного пульта управления выводился в нужную точку пространства. Этой точке опять же с пульта управления присваивался номер и координаты точки вместе с номером заносились в оперативную память стойки СЧПУ (в ОЗУ). Процесс обучения был достаточно трудоемким, потому что робот работал (двигался) в антропоморфной системе координат и у него было пять степеней свободы. Поэтому чтобы, переместить захват, например, прямо по горизонтальной линии, надо было нажимать кнопки по всем пяти координатам, причем методом тыка, перемещая захват по каждой антропоморфной координате на очень маленькие расстояния. Если точек было много, то за одну рабочую смену «обучить» робот полностью не удавалось и работа продолжалась на следующий день.
    Тем не менее, через месяц работы робот был полностью обучен, программы написаны, а саму стойку обтянули красной кожей. Робот-бармен был готов к демонстрации. Показав Митяшину, как работает этот робот-бармен, я вернулся к основной своей работе в отделе у Ульянова и на некоторое время забыл о бармене.
        3. Демонстрации
    Первая демонстрация робота-бармена была неудачной. Сейчас я уже не помню, кто именно мне сказал, что приезжает какой то член ЦК и мне надо быть на полигоне чтобы показать робот в действии, если в этом будет необходимость. Взяв из своего стола «бычьи головы» и магнитофонные кассеты я отправился на полигон. Налив в бутылки воду и расставив их на подставке, начал загрузку в стойку ЧПУ программного обеспечения. Загрузка прошла успешно. Прогнав пару раз робот по одной из траекторий, я стал ожидать – что будет дальше.
    Минут через двадцать на полигон вошла толпа (человек 10) и направилась в мою сторону. Когда они поравнялись со стойкой, сопровождавший члена ЦК сотрудник НИИТЕХНОПРИБОРа сказал, что здесь стоит робот-бармен. Член ЦК подпрыгнул, как ужаленный и начал кричать: «Мы боремся за трезвость… Лигачев… Горбачев… Я в ту сторону ни одного шага не сделаю…». В это время сотрудник НИИТЕХНОПРИБОРа сказал: «А напротив находится робот-сварщик». «Во! Это совсем другое дело» - сказал член ЦК – «Сварщики нам нужны».
    Группа развернулась к той части полигона, где стоял серийный заводской робот ТУР10К. Правда еще не сварщик, потому что там не было сварочного оборудования, а был «голый» робот прямо с могилевского завода. Но тем не менее члену ЦК начали на словах рассказывать, как будет работать робот сварщик.
    Я понял, что показывать робота-бармена не придется и начал сворачиваться: выключил питание стойки робота, вылил воду из бутылок. Собрал «бычьи головы» и магнитофонные кассеты в кейс и пошел в отдел Ульянова, на свое рабочее место.
    Демонстрация не состоялась, но я особенно не переживал: не состоялась не по моей вине. Однако, возник очень интересный вопрос: по всей стране, в самом деле, идет компания борьбы за трезвость, а в НИИТЕХНОПРИБОР создали робота-бармена. С чего бы это? Однако, сообразить быстро в чем тут дело я не мог, а долго думать над этим мне не пришлось.
    Когда я пришел в отдел, меня позвали в кабинет к Ульянову. «Александр Степанович» - сказал Анатолий Степанович – «Вам надо срочно ехать на Раменский приборостроительный завод (РПЗ). Там надо монтировать сигнализаторы зависания гибких промышленных модулей (ГПМ) на нашем ГАПе (ГАП – это гибкое автоматизированное производство). Они прислали телеграмму. Так что надо ехать. Блоки сейчас упаковывают. У вас три часа на сборы.» Это была основная моя работа, поэтому я сразу же пошел собираться в дорогу и оформлять командировку.
    Последующие демонстрации робота-бармена мне не запомнились по причине своей тривиальности. Они, конечно, были. Показывали этого самого «бармена» Кронштофику Станиславу Петровичу, начальнику нашего главка Голоте и другим товарищам. Все демонстрации были с водой, то есть робот готовил коктейли из воды налитой в водочные бутылки.
    Через некоторое время, приблизительно через месяц, робота-бармена вывезли на выстовочный комплекс Смоленского ЦНТИ. Кое что изменилось. В частности изменилась стойка для бутылок. Кроме того сама транспортировка и новая установка робота привели к тому, что надо было обучать робот заново. В свободное от основной работы время я ходил на этот комплекс и заново обучал робота. Но вот все подготовительные работы были закончены и робот-бармен был готов к показу.
    Сотрудники НИИТЕХНОПРИБОРа сравнительно много работали с роботами на приборостроительных заводах МИНПРИБОРА, в основном на ГАПах мехобработки (ГАПы – это гибкие автоматизированные производства). Поэтому к этому времени у нас был накоплен достаточно большой опыт по работе с роботом ТУР10К и возник вопрос о безопасности людей находящихся в зоне действия этого робота.
    Дело в том, что по образному выражению Федосеенкова, робот мог «взбеситься» и ударить человека. Такая ситуация возникала из за сбоев в программе управления робота. Причиной сбоев была низкая помехоустойчивость ЭВМ, находящейся в стойке управления робота. У нас такие случаи «взбесившегося робота» были, но все пострадавшие пока что отделывались тумаками и синяками. Человеческих жертв не было. Случаи со смертельным исходом были за рубежом. И не один случай.
    Мы, все кто работал с роботами, при включении этих роботов старались стать в такое место, куда робот не смог бы дотянуться. У Митяшина прошло несколько обсуждений вопроса обеспечения безопасности министра. Были разные предложения, но одни из них были просто абсурдны, а другие не могли быть реализованы из за недостатка времени.
    В конце концов принято было самое простое: поставить около стойки управления нашего сотрудника, который в случае отклонения движения робота от установленной траектории должен был, практически, мгновенно отключить электропитание. Заводом-изготовителем (ЛЭМЗ) для аварийного отключения питания на стойке управления была предусмотрена специальная кнопка-грибок красного цвета. Учитывая, что я знал лучше всех остальных траектории движения робота (поскольку я его обучал), поставить около стойки решили меня.
    Эта задача была не такая простая, как может показаться на первый взгляд. Захват робота движется со скоростью больше одного метра в секунду, а уловить отклонение от траектории я мог в том случае, если оно было не меньше чем 15 или 20 сантиметров. Значит времени у меня на все про все было от 0,15 до 0,2 секунды. Ошибочное отключение означало срыв демонстрации, потому что на загрузку ПРО надо было около часа времени. Однако, других вариантов не было и я мог надеяться только на свою реакцию.
    О дне показа робота-бармена Митяшин предупредил меня заранее. Юрий Олегович (начальник нашего ОНТИ) возглавил группу обеспечения (доставка бутылок, закуски, женщин –официанток и еще много чего). Ранним утром я пришел на выставочный комплекс. Загрузка ПО прошла успешно. Юрий Олегович расставил на стойке бутылки с настоящими напитками (водка, коньяк, соки) и исчез.
    Приехало начальство – Митяшин и Кронштофик. «Проверили» робота, выпив по коктейлю, и потянулись минуты ожидания министра. Приехал начальник нашего главка (Союзтехноприбор) – Голота. Приехала целая группа из министерства. К стойке бара подошел какой-то мужчина и заказал себе коктейль. Робот выполнил заказ. Мужчина заказал другой коктейль. Потом еще и еще и еще.
    Толпа начальников почтительно безмолствовала, а этот мужчина пил коктейли один за другим и не думал остановиться. Я заметил, что в бутылках на стойке осталось грамм по сто пятьдесят. Это меня начало беспокоить, потому что, если дело дойдет до смены бутылок, то вполне возможно придется ставить новые бутылки и корректировать «обучение» робота под новые бутылки.
    Я хотел уже подойти к этому мужчине и сказать «Поимей совесть и оставь хоть что-то для министра». Но для страховки я посмотрел в левую сторону. Там стояли Кронштофик и Митяшин. Стояли они вытянувшись, как иногда говорят по «струнке», и молча смотрели, как мужчина поглощает один коктейль за другим. Посмотрев на них, я подумал «Раз они не вмешиваются, то при чем тут я? Начальству виднее».
    Тем не менее, сделав шаг вперед, я спросил у одного из министерских руководителей: «Это кто?». «Зимоха» - ответил тот не оборачиваясь. ЗИМОХА! Зимоху я знал заочно по рассказам моего старого приятеля Юлиана Арнольдовича Богданова (ф.и.о.- вымышленные, далее сокращенно – Ю.А.Б.).

    Ю.А.Б. был военным летчиком. К тридцати годам дослужился до капитана и командира эскадрилии. Можно считать, что он преуспел в своей профессии – Родину защищать. Но в начале 60-х попал под Хрущевские реформы: сокращение армии на один миллион двести тысяч человек. А вдобавок ко всему, тогда в надежде на всесилие ракет, особенно громили авиацию, с боевых самолетов даже снимали пушки, а безоружные самолеты выпускали против иностранных самолетов, вторгавшихся в наше воздушное пространство. Летчикам давали приказ «Сбить нарушителя». А на вопрос летчика: «Чем сбивать нарушителя с безоружного самолета?» следовал жесткий приказ: «Идти на таран».
    Как и всех военных, попавших под сокращение, Ю.А.Б. трудоустроили, и даже неплохо. Но о том, какая это трагедия, когда человека на четвертом десятке выбрасывают с выбранного жизненного пути, может знать только тот, кто испытал это на себе.
    Познакомился Ю.А.Б. с Зимохой довольно таки необычным образом. Тот, кто бывал в министерствах по служебным делам (корректировка планов, утверждение заданий, согласование и утверждение финансов и т.п.), знает, что сначала надо идти в отдел своего главка и разговаривать с чиновником, который курирует ваше предприятие. После того, как вы убедили этого чиновника в необходимости привезенных вами документов, он на полях визирует эти документы и вы переходите к чиновнику более высокого ранга. Затем документы рассматривает и визирует начальник группы или сектора, потом начальник отдела, и вы идете со всеми этими визами к начальнику главка или его заместителю. Без виз нижестоящих чиновников с вами никто разговаривать не станет.
    Начальник главка после разговора также визирует ваш документ, и вы идете к секретарю министра или зам министра и сдаете документ на подпись (на утверждение). На подпись министра или зам министра ставиться министерская печать и утвержденный документ приобретает законную силу. Но, если вы думаете, что все эти чиновники сидят и ждут только вас, то вы ошибаетесь.
    В СССР было много предприятий, подчиненных одному конкретному министерству и отовсюду ехали представители с документами для решения всевозможных вопросов. Это недостаток централизованной системы управления. Но у всех чиновников собирались очереди посетителей, поэтому приходилось иногда долго ожидать пока подойдет твоя очередь и тебе удастся поговорить с нужным чиновником.
    Коротая вынужденное ожидание, лично я, обычно, курил на лестничных площадках министерства и в общей сложности выкурил не один блок сигарет. Ю.А.Б. не курил. Он бродил по министерским коридорам и рассматривал таблички на дверях. Однажды во время такого шатания по коридорам, он увидел табличку с надписью: «начальник главного управления … Богданов». Дальше шло название этого главка и фамилия Ю.А.Б. Причем совпадала не только фамилия, но и инициалы.
    Ю.А.Б. открыл дверь и вошел в приемную начальника неведомого ему главка. «Вы по какому вопросу? Как о вас доложить?» спросила его секретарь. Ю.А.Б. показал свое служебное удостоверение: «Видите, я тоже Богданов. Может быть ваш начальник главка – мой брат?». Секретарь была женщиной в возрасте и в чудеса не верила, поэтому она рассмеялась: «Брат? У нас тут столько набиваются в родственники, что от Москвы и до Владивостока их раком не переставить. Если вам делать нечего, то идите гуляйте дальше и не мешайте работать.»
    Обескураженный Ю.А.Б. вышел в коридор и продолжал бродить до тех пор, пока на одной из дверей не прочитал: «Начальник Технического управления Минприбора Зимоха». Ю.А.Б. вошел в приемную и показал секретарю свое удостоверение: «Мой брат работает у вас в министерстве начальником главка и он мне посоветовал обратиться к Зимохе. Могу я с ним поговорить?». «Одну минуточку» - и секретарь метнулась в кабинет к начальнику. Она тут же вышла: «Да. Пожалуйста заходите».
   П ока Ю.А.Б. заходит в кабинет, я хочу пояснить, что по неписанной табели о рангах, техуправление министерства было выше любого главка, а начальник техуправления по своему положению соответствовал уровню замминистра. В министерстве были десятки НИИ (с учеными советами), а также сотни, если не тысячи всяких КБ, СКБ, ПКБ и т.п. Соответственно, в министерстве была целая издательская система по печати научных журналов, сборников научных трудов, научно-технических книг и учебников. И во главе всего этого стоял начальник технического управления министерства, то есть Зимоха. Должность Зимохи была настолько всемогущей, что, если бы Ю.А.Б. попросил сделать его доктором наук или профессором, то через пару недель он бы получил то, что попросил.
    Но всякие ученые степени и звания Ю.А.Б. совершенно не интересовали. Его интересовали только наличные деньги. Однако, мысль попросить у Зимохи несколько тысяч рублей взаймы Ю.А.Б. сразу же отмел, как совершенно абсурдную. Ю.А.Б. не зря был военным летчиком и боевым офицером. Он был очень умен и находчив (правда, годы гражданки превратили его в подловатого мошенника), поэтому подходя к столу, за которым сидел Зимоха, он уже знал, что надо просить.
    Ю.А.Б. показал Зимохе свое служебное удостоверение: «Мой брат работает в министерстве начальником главка и он посоветовал мне обратиться к вам за помощью». «Да, я знаю вашего брата» приветливо ответил Зимоха: - «Мы с вашим братом старые приятели. Я сделаю все, что смогу. Какой у вас вопрос?» «Я написал монографию и хотел бы ее напечатать» - скромно сказал Ю.А.Б. «Так в чем проблема? Привозите рукопись прямо ко мне. Я дам команду на рецензирование и печать без всякой очереди». На это Ю.А.Б. сказал, что сейчас рукопись перепечатывают машинистки и после окончания он сразу же привезет ее к Зимохе.
    Так они и договорились, что через месяц Ю.А.Б. привезет рукопись Зимохе. Выйдя от Зимохи, Ю.А.Б. задумался: «Рано или поздно, Зимоха и однофамилец встретятся, разговор коснется «брата» и обман раскроется. Такое развитие событий надо было блокировать. И блокировать прямо сейчас.».
    Я уже отмечал, что Ю.А.Б. был умен и находчив, поэтому он сразу же отправился в кабинет к своему однофамильцу. «Зимоха послал меня к вашему начальнику» - сказал он секретарю, войдя в приемную начальника главка. Услышав фамилию Зимохи, секретарь уже не посмела зубоскалить, а встав и показав рукой на дверь, она сказала: «Он сейчас свободен. Заходите пожалуйста».
    Войдя в кабинет, Ю.А.Б. показал свое удостоверение своему однофамильцу. «Ну и что?» не понял тот: «В чем дело?». «Да вот я хожу по министерству, а мне все говорят, что я ваш брат» - скромно ответил Ю.А.Б. Хозяин кабинета расхохотался. Он еще продолжал смеяться, когда зазвонил один из телефонов на приставном столике. «Да, брат, ха-ха-ха, мать его…» ответил начальник главка невидимому собеседнику и повесил трубку. Ю.А.Б. догадался, что звонил Зимоха. Проверял. Но однофамилиц подтвердил родственные узы с Ю.А.Б. А то, что смеется, так потому что рад приезду брата. Все естественно.
    Отсмеявшись, хозяин кабинета уже серьезно спросил: -«Ты по какому вопросу? Какое у тебя дело?». На это Ю.А.Б. сказал, что дела у него никакого нет, а зашел он сюда, потому что все ему говорят, что он брат и он хотел бы избежать в будущем возможных недоразумений. «Ладно, ты меня повеселил. Если что-то будет надо, то приходи. А пока иди, не мешай работать» и Ю.А.Б. опять оказался в коридоре.
    Теперь оставалось совсем немного: за один месяц написать монографию и привезти рукопись Зимохе. Приехав в Смоленск, Ю.А.Б. вооружил всех своих сотрудников канцелярским клеем и ножницами и посадил за компиляцию книги. Работы было много, но полтора десятка человек под руководством Ю.А.Б. к концу месяца «сделали» рукопись книги и Ю.А.Б. отвез эту рукопись Зимохе. А еще месяца через полтора монография вышла из печати. Гонорар Ю.А.Б. за опубликованную книгу был около полутора тысяч рублей. Через полгода у Ю.А.Б. вышла из печати шестая монография.
    Всю эту историю мне рассказал сам Ю.А.Б. и не просто рассказал, но и принес показать все свои монографии. Мы с ним не спеша пили водку, закусывали, и я держал в руках эту самую первую монографию. Книга стандартного формата, объемом страниц на пятьсот, разумеется, не была монографией. Это была просто техническая книга. Можно было сказать, что это справочник. Но никак не монография.
    Что такое монография? Когда ученый выполнил какую либо научную работу, то полученные результаты, он публикует в виде статьи, которую отправляет в печать в один из журналов по соответствующей тематике. Если ученый работает много и интенсивно, то со временем опубликованные им научные работы (труды) могут составить целое научное направление или область познания. В этом случае собрав все до кучи ученый и пишет монографию, одним из требований к которой было то, что в монографии не менее 50% материала должны составлять научные результаты, полученные именно автором монографии. Иногда были отступления, когда научные результаты автора составляли около 30% от объема книги. Но как бы там не было, а монографии писали только крупные ученые, внесшие в науку значительный вклад.
    Монография – это итог всей большой научной жизни автора-ученого. Написать просто книгу может любой человек. Другой вопрос, какой будет эта книга: плохой или хорошей. Но написать монографию может только выдающийся ученый. Как правило авторами монографий были академики, очень редко профессора. В конце 50-х и в 60-х годов 20-го века с написанием монографий началось мошенничество. Понятное дело, что каждый крупный и не очень крупный ученый мечтал написать монографию. Но объективные возможности таких мечтателей ограничивались реальным вкладом в науку. Поэтому некоторые профессора начали лукавить.
    Схема была тривиальной. Какой нибудь крупный зарубежный ученый публикует монографию. Эту книжку привозят в СССР и издательство направляет ее на отзыв профессору «А» для решения вопроса о целесообразности перевода и печати в СССР. Профессор «А» дает отзыв о том, что переводить и печатать эту книгу нецелесообразно. Естественно книгу и не печатают. А тем временем профессор «А» нанимает частным образом переводчиков, которые переводят эту книгу, перерабатывает изложенный в ней материал и печатает уже как свою собственную монографию. Такие случаи были и специалисты обнаруживали такое мошенничество только через десятки лет после того, как оно совершилось. Все это я и сказал Ю.А.Б. Но он, посмеявшись, ответил, что для него главное – это гонорар. Выпить и закусить хватит, а потом хоть потоп.

  Пока я вспоминал все это, кто-то закричал: «Едут». Толпа из выставочного павильона хлынула на улицу. Туда же побежал и Зимоха. В павильоне остались робот-бармен, начальник павильона и я. Через некоторое время эта же толпа начала вливаться назад, вслед за мужчиной, который уверенным широким шагом шел к роботу-бармену. Подойдя ко мне, он остановился и протянул руку.

    Здесь я сделаю маленькое отступление. Задолго до этих событий я работал совсем в другой конторе. Однажды поступила команда: «Такой то, такой то …. Немедленно к главному шефу на инструктаж». Мы собрались в кабинете у шефа. «Я собрал вас вот почему» - сказал шеф – «Вот этой группой, как мы собрались, так мы и поедем в командировку к японцам. Цель поездки – может быть нам удастся раздобыть какую-то информацию по профилю нашей работы. Поедем мы под условными именами и анкетными данными, с которыми я вас сейчас ознакомлю. Александр Степанович» - обратился ко мне шеф – «Вы теперь Петров Иван Сидорович. Автослесарь. Работаете в автохозяйстве. Образование у вас – 4 класса…». За плечами у меня были два высших учебных заведения, аспирантура и сданный кандидатский минимум, поэтому эти 4 класса меня обескуражили. Закончил свое выступление шеф традиционным: «Какие у кого есть вопросы?».
    Я вроде бы в шутку спросил: «Меня выгнали из школы за хулиганство только в 6-м классе, так почему ж теперь у меня только 4 класса образования? Где справедливость?». Но шеф шутки не принял: «Если образование начальное, то те к кому мы едем будут менее осторожны и у нас больше шансов что-то узнать. Если сообщить, что у всех наших сотрудников высшее образование, то конкурент будет предельно осторожен и у нас что-то узнать почти не будет никаких шансов. Понятно? Документы для вас подготовлены, возьмете на столе» - шеф кивнул на длинный стол, стоявший у него в кабинете- «Кладите в разные карманы и не перепутайте, когда будете предъявлять».
    У японцев мне понравилась их манера здороваться и через некоторое время я тоже научился кланяться и улыбаться каждый раз, когда с кем-нибудь здоровался.


    Поэтому теперь, я поклонившись, легко пожал руку Шкабардни и выпрямился, ожидая, что будет дальше. Секунд 10 мы смотрели в глаза друг другу и вдруг Шкабардня опять протянул руку. Я опять поклонился и пожал протянутую руку. Опять некоторое время мы смотрели в глаза друг другу. Уже потом я сообразил, что Шкабардня просто не мог понять кто я такой и зачем тут стою. Наконец, ни к кому конкретно не обращаясь, Шкабардня спросил: «Это официант?». Из толпы сзади Шкабардни кто-то сказал: «Это лучший программист Минприбора». Шкабардня отпрянул от меня, как от зачумленного.
    И я услышал, как он пробормотал: «У меня таких программистов сотни тысяч, хоть пруд ими пруди». Повернувшись к стойке, он взял чистый стакан и поставил в латунную ячейку, заказав безалкогольный коктейль. Я «положил» правую руку на красный грибок и весь сосредоточился на роботе.
    Робот отработал программу и поставив перед Шкабардней стакан с коктейлем, вернулся в исходное положение. Шкабардня выпил коктейль и, облокотившись спиной на стойку бара, начал разговаривать с Кронштофиком, Митяшиным, Голотой. О чем они там говорили, я не знаю, потому что во все глаза следил за роботом.
    Но вот разговор окончен. К Шкабардне подошла женщина, руководившая спецбригадой и предложила ему перекусить и отдохнуть. Но Шкабардня отказался: «У меня много дел. Надо ехать на бриллиантовую фабрику.»
    В Минприборе было в то время было около трех десятков главков. Одним из этих главков был «СОЮЗЮВЕЛИРПРОМ». В этот главк и входила Смоленская бриллиантовая фабрика (нынешний «Кристалл»). И не только Смоленская, а все бриллиантовые и ювелирные фабрики и заводы, расположенные на территории СССР. Так что Шкабардня ехал проверять бриллиантовую фабрику, как хозяин свои владения. А может быть, и не только проверять.
    Знающие сотрудники Минприбора рассказывали мне, что Шкабардня заехав на часовые заводы в Москве или Ленинграде и прихватывал там пригоршню самых лучших часов. Тоже, как хозяин, потому что все часовые заводы входили в состав главка «Союзчаспром», который был в составе Минприбора. Потом при посещении других заводов, он незаметно одевал эти часы себе на руку и награждал лучших работников предприятий «своими личными» часами, демонстративно снимая их со своей руки.

    Однако, эту процедуру придумал, конечно, не Шкабардня и не его предшественники. Это древняя русская традиция, когда еще цари награждали шубой со своего плеча. В СССР такие награды – это был своеобразный Советский пиар, возрожденный Троцким. Вот выстроены герои воинских соединений. Вдоль строя идет первый военный и морской министр СССР Троцкий и вручает ордена красного знамени героям. Ордена закончились, а награждены не все (это не случайность, так и задумано). Тогда Троцкий снимает с руки часы и награждает очередного героя, потом достает из кармана золотой или серебряный портсигар и награждает следующего и так далее, и так далее. Троцкий даже и не знает, что там у него в карманах. Откуда ему знать, что там в спешке сунули ему в карманы чекисты из ценностей, конфискованных у расстрелянных дворян и буржуазии.

    Шкабардня пошел на выход, а за ним потянулась и толпа. Вскоре в павильоне остались женщины, накрывавшие стол, начальник выставочного комплекса и я. Нажав красный «грибок», я вырубил робота и стал собирать в дипломат «бычьи головы» и магнитофонные кассеты. Хотя демонстрация и прошла успешно, настроение у меня было подавленное. То ли я переволновался, то ли потому, что фразв «лучший программист Минприбора» была вопиющей неправдой. В НИИТЕХНОПРИБОР были в то время программисты, которым я, грубо говоря, и в подметки не годился: Влад Штенгелов, Игорь Зеркалий, Сережа Василевский, Новожилова, Володя Иванов и целый ряд еще других товарищей.
    А может быть, причиной была та громадная пропасть в общественном положении между инженером и официантом, которую мне наглядно показал Шкабардня. Я сидел на парапете выставочного стенда, демонстрировавшего изобилие производства смоленского ликеро водочного завода и курил, когда ко мне подошел начальник выставочного стенда: «Там женщины накрыли стол для министра и все это осталось нетронутым. Они предлагают нам пообедать». Под настроение я ответил ему матом, но тут к нам подошла женщина, руководившая бригадой «Мужчины, пошли пообедаем. Что ж мы зря трудились?». Я загасил бычок и поплелся в балаганчик.
    Руководство «НИИТЕХНОПРИБОРА» было на высоте – они для своего министра расстарались на славу. Такого коньяка я не только никогда не пробовал, но и в глаза не видел. После второй рюмки настроение у меня улучшилось, а после четвертой жизнь вообще стала удивительной и прекрасной: Шкабардня цел и не вредим, демонстрация прошла вполне успешно. Это было главное, а все остальное, как говорится, «суета сует».
    После отъезда Шкабардни некоторое время ходили разговоры о том, что может быть робот-бармен вывезут в Москву и установят в министерстве. Но тут были проблемы. Основная состояла в том, что вместе с этим роботом надо было отправлять и группу специалистов, для обслуживания робота или, говоря проще, для ремонта. Робот имел очень низкую надежность, а специалистов и так не хватало.
    Постепенно разговоры затихли, волнение улеглось и жизнь вошла в нормальную колею: я ездил в командировки на заводы Минприбора и занимался роботами на ГАПАХ. Но месяца через два меня опять дернули к Митяшину. «Саша» - сказал Игорь Петрович, когда я вошел к нему в кабинет:- «В ЦНТИ проходит какой-то то ли съезд, то ли симпозиум торговых работников и им надо показать робота-бармена». «Когда надо показывать?» - «Сегодня, часов в 10». Я посмотрел на часы. Было почти 9. Ничего больше не говоря я бросился из кабинета в отдел. Открыв большой ящик своего стола, начал рыться в барахле. К счастью кассеты и «бычьи головы» оказались там. Побросав все это в полиэтиленовый пакет, я рысью бросился в ЦНТИ.
    Всю дорогу от ТЕХНОПРИБОРа до ЦНТИ я бежал, бормоча не очень лестные фразы в адрес Игоря Петровича. Неужели он не понимает, что робот – это не лампочка, которую можно включить выключателем. Чтобы запустить робота надо не меньше часа времени. Взмыленный я прибежал на комплекс, включил стойку и поставил кассету с «операционкой» на загрузку. Минут через 20 загрузка успешно окончилась. Повезло! Загрузка программы. Прошла! Загрузка точек траекторий. Тоже успешно прошла. Я прогнал несколько раз робота на исполнение программы, заказывая разные коктейли. Все в порядке! Вытерев пот с лица и успокоившись, я стал ожидать торговых работников.
    Минут через 10 в зал ввалилась толпа, человек около 100. Не доходя до стойки бара метров 8, они остановились. Я кратко и просто рассказал им, что такое робот-бармен. Из чего он состоит и как работает. Продемонстрировал приготовление нескольких коктейлей. «Какие есть вопросы? Задавайте» - сказал я в заключение. Кто то из толпы задал первый вопрос: «А может ли этот робот не доливать?». Я объяснил, что робот работает по программе и никаких отклонений от программы быть не может. Сколько предусмотрено программой, ровно столько он и нальет. Что бы он наливал меньше, надо внести изменения в программу. «А может ли он обсчитывать?» - последовал новый вопрос. Я начал опять объяснять, что обсчитывать он не может в принципе, потому что робот денег не берет. Он наливает бесплатно. Когда я сказал, что робот денег не берет и наливает бесплатно, то вся толпа молча, как по команде, повернулась на сто восемьдесят градусов и пошла на выход.
    А я обескуражено смотрел им вслед. Но вот на комплексе никого и не осталось. Однако, я не знал, что мне делать: то ли уходить, то ли еще кто-нибудь придет посмотреть на робота-бармена. Решил подождать. Через некоторое время пришел начальник выставочного комплекса и предложил пойти в буфет перекусить: «Торговцы тут себе такой буфет отгрохали – закачаешься!». У меня с собой было три рубля, время шло к обеду, поэтому я решил, что возьму какую-нибудь булочку и стакан кофе. И мы пошли.
    По пути начальник комплекса рассказывал, что буфет сделан так, чтобы никто посторонний туда придти не смог. Он, действительно, вел меня коридорами и переходами с этажа на этаж. Мы то поднимались на лифте, то опять опускались вниз. Наконец, мы пришли. Буфет был расположен в небольшой комнате, приблизительно 5 метров на 8. За буфетной стойкой стояла буфетчица и от нее вразлет четверо молодых парней.
    Картина была необыкновенно красивая. Ребята были молоды, стройны, красивы и одеты все в «форму» - черный костюм, белая сорочка и галстук бабочка. Через левую руку у каждого было перекинуто белоснежное полотенце. Особой необходимости в этих ребятах не было – буфетчица сама справлялась со своими обязанностями без всякой помощи. Но картина была настолько впечатляющая, что я залюбовался этими ребятами и всей композицией в целом.
    Мы с моим спутником встали в очередь. В то время в Смоленске нигде не было мяса, колбасы, масла и т.д. В этом буфете было все. Когда в очереди передо мной осталось человек пять, я начал присматриваться: кто и что берет, сколько платят и прикидывать, что взять мне.
    Очередная покупательница набирает товар: две палки сервилата, две палки вареной колбасы, авоську сосисок, осетрина и севрюга, красная икра и черная, буженина и мясной рулет, копченый окорок, балык … А я прикидываю – сколько все это стоит. Никак не меньше, чем две моих месячных зарплаты. Но вот упакованы две сумы. Каждая из них больше моего походного рюкзака. «Сколько с меня?» - спрашивает покупательница у буфетчицы. Та отвечает. «Сколько?» - уже грозно спрашивает покупательница и буфетчица: «Три рубля».
    «Что за чертовщина?» - пытаюсь я понять, что происходит. Наконец я догадываюсь, что, наверно, эта буфетчица когда-то раньше брала в долг у покупательницы деньги, а теперь разница между стоимостью всего купленного и долга и составила три рубля. Другого объяснения быть не может.
    Но вот следующая женщина тоже набирает две сумки и платит два с полтиной. И следующая тоже. Значит, моя догадка не верна. Когда подходит моя очередь, я догадываюсь, что здесь специальные цены ДСП (для служебного пользования). Это, когда цены зависят не только от стоимости товара, но и от занимаемой покупателем должности (чем выше должность – тем ниже цена).
    Подошла моя очередь. Я беру два бутерброда с черной икрой и два с красной, два с осетриной и два с сервелатом, два пирожных, стакан сока и стакан черного кофе. С меня берут 80 копеек! Ставлю на стол блюдо с бутербродами и сок. «А кофе?» - спрашиваю я у буфетчицы. «Кофе у нас на самообслуживании» говорит она и показывает рукой в угол, где стоит четырехведерный самовар с кипятком, набор банок с растворимым кофе и емкости с сахаром. Направляюсь в угол. «От каждого по способности – каждому по потребности» - весело кричит мне буфетчица вдогонку. Начальник выставочного комплекса в точности повторил мой заказ и заплатил тоже 80 копеек. Вот теперь мы сидим и ловим кайф: какой шикарный обед и почти бесплатно.
    После этой демонстрации я месяца на три забыл о роботе-бармене и мне никто о нем не напоминал. Но вот, как то меня встретил Евгений Михайлович Ахулков и попросил помочь его подчиненным. Евгений Михайлович был конструктором по призванию. Когда то, в 60-е годы моя жена начинала у него работать и учиться конструкторскому ремеслу еще молодой выпускницей СФ МЭИ. Потом мы с ним не один раз встречались на разных застольях. Запомнилась одна встреча, на которой Евгений Михайлович и Анатолий Павлович Голиновский вспоминали окончание работ по созданию роторной линии.

    Вообще, разработка и создание роторных линий, разновидности автоматических высокопроизводительных конвейеров – это был еще один звездный час в славной истории НИИТЕХНОПРИБОРА. В 60-х годах за рубежом и у нас в стране был бум создания и внедрения роторных линий. Но в СССР первая роторная линия появилась в 1942 году. Стране нужны были патроны, причем очень много патронов. Чтобы патроны изготавливались почти также быстро, как они вылетают из пулеметов и автоматов, и была создана первая роторная линия. Она была сверхсекретной и оставалась секретной еще в 70-х годах 20-го века.
    Поэтому в связи с созданием роторной линии в НИИТЕХНОПРИБОР возник вполне естественный вопрос: произошло разглашение государственной тайны или не произошло? Если конструкторы НИИТЕХНОПРИБОР знали о той роторной линии 42-го года, то разглашение произошло и конструкторы подлежали суду по знаменитой 58-й статье, а если не знали, то они не виноваты, потому что нельзя разгласить то, чего не знаешь.
    Была создана специальная государственная комиссия, которая на первом этапе расследования вела беседы с конструкторами. Любой допрос – это беседа, поэтому я пользуюсь этим термином, как более мягким. В Смоленск привезли знаменитого конструктора и создателя той роторной линии 42-го года и он тоже принимал участие в беседах. Через несколько месяцев комиссия вынесла свой вердикт: конструкторы НИИТЕХНОПРИБОР о первой роторной линии в СССР ничего не знали, следовательно не виновны. Они самостоятельно пришли к тем же конструкторским решениям, что и конструкторы в 1942-м году.


    Вот эти беседы и вспоминали Ахулков и Голиновский. А у меня возник совсем другой вопрос: почему «беседовали» с ними, как с главными разработчиками, а государственную премию по науке и технике за разработку этой роторной линии дали совсем другим людям. Когда я задал этот вопрос, то Евгений Михайлович отделался шуткой: «Знаешь Саша, любое большое дело заканчивается зачисткой, то есть наказанием невиновных и награждением непричастных». А Голиновский по этому поводу сказал простые трехэтажные слова.
    Через несколько дней я пришел в литейный отдел, начальником которого в это время и был Евгений Михайлович (он был понижен с должности зам. директора института до должности начальника отдела, только неизвестно за что – скорей всего, попал под очередную зачистку). Там я увидел знакомого мне робота-бармена. Оказывается, за то время, пока я мотался по заводам, руководство института приняло такое решение: стойку бара разобрали и выкинули, а самого робота передали в литейный отдел, чтобы сделать из него робота-литейщика. В этом не было ничего необычного: если робот успешно наливал жидкость из бутылок, то он мог с таким же успехом и наливать небольшим ковшом расплавленный металл в литьевую машину.
    Несколько дней я рассказывал сотрудникам Ахулкова о том, как работать с роботом. Потом мы обсуждали разные аспекты практического применения робота для разливки металла. С чистой совестью я могу сказать, что сделал все возможное, но получился ли из ТУР10К робот-литейщик или нет, я сказать не могу, потому что через несколько недель Ю.А.Б. сосватал меня в другую организацию, куда я и перешел.
Смотри также:

Пролог

Роботы НИИТЕХНОПРИБОРА

Пролетариат – могильщик капитализма, а роботы – могильщики пролетариата?

Из истории кафедры автоматики и телемеханики СФМЭИ

Тернистый путь инженера в 20-м столетии

Харлампиев, самбо в СФМЭИ и кое-что еще


Вопросы и пожелания - aver22 на Рамблере
Архивариус - О. Аверченков (АТ-61).