Новости Обратная связь Архив АТ Архив ВТ Поэты-энергеты Мы из МЭИ Угол архивариуса
На главную страницу

MEMORIA: Зубов Вадим (АТ-79).


(фото 1985 г. )

О Ковалеве Александре Михалыче

Есть люди, внешне непримечательные. О них не пишут в газетах, они не мелькают на экранах телевизоров.
Таков был Михалыч. Роста он был небольшого, но кучерявая шевелюра добавляла ему еще несколько сантиметров,
а роговые очки делали его настоящим профессором.
Профессором он не стал, то ли некогда было, то ли текучка задавила, но обладая энциклопедическими знаниями
и сотнями авторских свидетельств, он "почти перед пенсией" домучил кандидатскую, только бы зав кафедрой не приставал.
Но всем было известно, что если появилась какая-то неразрешимая проблема, или ситуация дошла до критической,
то приходят к Михалычу (и надеются, и получают). Кто добрый совет, кому устраивают нужное знакомство,
а кому по звонку решают, казалось бы невыполнимую задачу.
В институте он преподавал сразу после студенческой скамьи, поэтому в городе его знало несметное количество выпускников.
Большинство его учеников хорошо продвинулись по служебным лестницам, поэтому ни для кого не было секретом,
что много жизненных вопросов он мог решить, всего навсего, позвонив по нужному телефону.
Другой бы использовал свои связи и заработал бы на этом капитал, но Михалыч не испытывал тяги к деньгам,
его забавляли другие моменты этой, прямо скажем веселой жизни.
Если описать все истории его бытия, то Остап Бендер просто позавидовал бы.
Мне посчастливилось участвовать в ряде из них.


ПРОФЕССОР ГИНЕКОЛОГ

   Как-то в глубоко советское время, когда денег у людей было с избытком, а ресторанов не хватало, мы с Михалычем твердо шли домой. Было уже после 10 вечера и улицы начинали пустеть. Лишь возле кафе и ресторанов толпились страждущие выпить и развлечься.
   Дело это было не простое. На входе всегда стоял халдей упитанных форм, который только по ему известному принципу отбирал посетителей. Фейс контроль проходили лишь те, кто совал пару рублей швейцару или те, чей вид предполагал солидные чаевые при выходе.
   Михалыч хоть и выглядел профессором, но это не говорило о его глубокой благодарности халдею и на восточного пашу он тоже не тянул.
   Это давала нам минимальный шанс обойти толпу на входе в ресторан и повеселиться. Мы молча оценивали халдея и толпу, пытаясь найти лазейку в этом противостоянии.
   Ко входу тем временем приблизилась администраторша. Это была увядающая блондинка с ищущими глазами и добреющим телом.
   Михалыч встрепенулся. Отбросил сигарету и ринулся на абардаж.
   - Девушка, минуточку, уделите мне немного внимания,- любезно начал он наступление.
   Острый взгляд «девушки» оценил наши потенции. Шансы были невелики.
   - Мы тут с моим ассистентом хотели бы посидеть у Вас, обсудить научные проблемы, - продолжал Михалыч.
   Научные проблемы немного зацепили уставшую от жизни сеньеру.
   - А Вы профессор?,- спросила она.
   - Да, - недрогнувшим голосом выпалил Михалыч.
   - Тогда заходи.
   Михалыч протиснулся сквозь толпу и под рукой халдея проник внутрь заветного заведения.
   Прошло 15 минут. Я уже понимал, что вопросы теории автоматического регулирования не возымеют должного отклика ресторанной обслуги и придется довольствоваться распитием портвейна на детской площадке.
   Но здесь дверь ресторана резко распахнулась, и я попал в нежные огромные руки халдея, который занес меня над изумленной публикой в предбанник ресторана.
   Далее события покатились безумным феерверком. Представьте себе, официантки с халдеем рассчитывают мгновенно двух восточных парней с золотыми зубами и выпроваживают их из ресторана. Это даже в самых страшных снах такого не увидишь. Эти источники халдейского дохода им же и были выдворены за дверь.
   Со скоростью метлы официантки накрывают нам стол. При этом не забывая украсить его букетом, непонятно откуда образовавшимся в центре стола.
   Коньяк, нет вы понимаете, коньяк, икра черная, красная, лимончик. Да, улыбка на лицах администраторши и молодой официантки!!
   После такой феерии я закрыл глаза. Зная Михалыча, мог предположить, что здесь кроется великая тайна.
   -Может администраторша его родственница? Нет, не было у него таких!
   - Может бывшая студентка. Чем черт не шутит, когда находит нам работу? Нет, чтобы попасть в администраторы, нужно было пройти совсем другую школу жизни и уж точно не наш ВУЗ.
   Официантка висела над нами. Любой каприз, и подливала и убирала блюда по первому мановению руки. Я начал нервничать. Если так пойдет дальше, то можно напороться на неприятности. Где это видано, такое обслуживание?
   -Кстати, а как на счет оплаты?
   -Все оплачено,- промурлыкала официантка.
   Теперь я понял, точно побьют на выходе и с тоской посмотрел на пудовые руки халдея. В это время Михалыч барражировал между нашим столом и кухней. Он заговорчески мне подмигивал, выпивал рюмку, другую коньячку и удалялся на собеседование то с администраторшей, то с нашей официанткой.
   Меня он громогласно называл своим аспирантом. Мне так все равно, лишь бы не взашей за такой рай в советском ресторане. После первой бутылки коньяка пошла вторая. Мне уже все начинало нравиться, и пусть взашей от халдея, за это можно и пострадать. Спектакль приобретал розовые тона.
   Вечер завершался, Михалыч загладил по гусарски шампанским с администраторшей и официанткой. Выпили за успех и исполнение желаний, а также за современную науку. На том и отбыли.
   Назавтра я уже с нетерпеньем ждал Михалыча с объяснениями. Он начал без обиняков:
   - Собственно особенно и рассказывать не чего. Когда администраторша спросила на счет профессора, то она имела ввиду медицинского профессора. Я не стал возражать. Профессор, так профессор. Причем нужда была в гинекологе. Гинеколог, так гинеколог.
   - А что случилось?
   - Так официантка, дуреха, залетела. Мужик естественно в кусты. Слезы, крики, а уже 21 неделя. Аборт делать можно только до 18-ой. Ну, я, конечно, вошел в положение, сказал, что профессор гинекологии в мединституте и это не проблема при современном развитии науки. Девчонки обрадовались, а у нас вечер удался.
   - Но ты же телефон им наш кафедральный давал при выходе. Неровен час они тебя найдут с халдеем. Что будешь паяльником аборт делать? Или мелом на доске чертить женщину в разрезе?
   - Не беспокойся. У меня в мединституте на кафедре гинекологии есть подруга, она нам поможет.
   - Ну,ну! Теперь я понимаю, что ты им там на кухне свои знания в гинекологии передавал. Небось и плод прощупывал?
   - Ладно, ладно не завидуй. Сегодня ты пойдешь плод прощупывать.
   - Нет, Михалыч, у меня руки будут дрожать. Лучше ты, по профессорски.
   Вечером мы еще раз посетили ресторан. Сказка повторилась.
   На следующий день договорились о посещении официанткой мединститута. Вопрос был не простой. Михалыч, купив цветы и бутылку шампанского отправился на кафедру гинекологии к знакомой.
   Не знаю, что втирали этой официантке в мединституте, может открывали достижения современной науки, но только она все осознала и родила в положенные сроки.
   Думаю, вместе с администраторшей она теперь воспитывает ребенка, а мы - в этот ресторан ни ногой. От греха подальше.

КУТЕЖ

   Осенью мы всегда выезжали на военный полигон. Там у нас проходили артиллерийские стрельбы. Мы делали установку, которая после первого пробного выстрела анализировала ветер, угол промаха и прочие параметры, после чего вторым выстрелом поражала цель.
   Вся сила человеческого разума была направлена на поражение. Это напоминала компьютерные стрелялки, только грохоту было побольше.
   На вокзале нас встречал младший лейтенант, разжалованный за что-то в пушкаря на полигоне. По его красному носу причина потери одной звезды на погонах была видна без подсказки. Он обладал веселым нравом. Армейская копейка "Жигули", на которой вояка всегда ездил под мухой, была пропитана запахом табака и портвейна.
   Что веселого можно придумать на полигоне? Однако "руководитель стрельб", так он себя называл, из этого места создал увеселительное заведение.
   Прихватив с собой очередную "жертву полигона" женского полу, мл. лейтенант прибывал к брустверу, разбрызгивая из окон машины грудной голос Шуфутинского, легкий дым Явы и твердый запах портвейна.
   Поставив девушку сбоку на расстоянии трех метров от жерла пушки, он громогласно объявлял:
   - Сейчас внимательно следи за концом ствола, там вылетит снаряд. Красота необыкновенная!
   Эту шутку солдаты знали давно, она действовала безотказно. По сигналу –"Пли", солдат дергал за затворный шнур.
   Пушка вздрагивала и выплевывала снаряд с безумной скоростью, так что на расстоянии трех метров их жерла вылетал огонь, упоры пушки вгрызались в землю, а вой стоял такой, что девушка хваталась за уши и падала в заготовленные руки весельчака-артиллериста.
   Не многие дамы после этого могли отказать руководителю стрельб, так как их состояние в медицине называется контузия. В соседнем лесу успешно проходил восстановительный период и реабилитация "жертвы полигона".
   По окончанию стрельб, намучившись от грохота, пыли и дешевого портвейна, мы были доставлены армейской копейкой весельчака до железнодорожного вокзала.
   Попрощавшись с артиллеристом-извращенцем, мы удалились в здание вокзала. Это было здание в стиле сталинского классицизма, с безобразно толстыми колоннами и многометровыми стенами. Был восьмой час вечера. Темнело. Я с собой на память о полигоне прихватил пенал от снаряда. Это был картонный тубус размером мне по плечо и с двадцати сантиметровым диаметром. Зачем он мне был нужен, ума не приложу, то ли артиллерист-извращенец своими шалостями меня сподвиг на это, то ли просто хотелось иметь вещь, которую невозможно найти в мирной жизни.
   До поезда оставалось четыре часа. Вышли покурить. На небе начинали загораться звезды. На фронтоне вокзала выпукло было сложено из кирпича название – КУТЕЖ.
   Было видно, что над «Е» были старательно сбиты два кирпича, что придавало названию нетрадиционный российский оттенок.
   -Да, на кутёж это не похоже! Может и был ранее КУТЁЖ, судя по кривым улицам и перекошенным домам, но сейчас он явно был забыт.
   На улице гулял только ветер, жители сидели по хатам и скучали у телевизоров. Четыре часа нам предстояло проскучать на пустующем вокзале, где даже касса зияла бесконечным холодом и безвременьем.
   Затянувшись последний раз, Михалыч оглядел площадь перед вокзалом. Вокруг была мертвая тишина.
   - Кутеееж,- саркастически с растяжкой произнес он.
   Сбоку от вокзала виднелось примитивное здание, на котором была темная надпись. В глубине окна тускло горел свет. Дверь поскрипывала от ветра и явно не хотела закрываться, так как петли ее давно перекосились.
   Это был намек. Михалыч твердо зашагал к зданию.
   На двери при свете луны мы прочитали- "Столовая депо".
   Дверь опять заскрипела.
   - Входим,- скомандовал Михалыч.
   В тусклом свете закопченной лампы столовая напоминала подземные чертоги. Посредине кухни стояли электрическая плита, на одной из комфорок которой стояла огромная двуручная кастрюля. Из-под прикрытой крышки торчали в разные стороны ребра доисторического мамонта. В самой кастрюле что-то булькало и распространяло запах нечищеного желудка.
   Мне сразу захотелось на воздух.
   Перед кастрюлей возвышалось странное бесформенное существо. При пристальном взгляде, можно было заметить женские безразмерные груди, гору жира и сонное лицо, с немалым вторым подбородком. Эта гора мирно спала под чавканье вареного зелья.
   - А что это у тебя хозяйка в кастрюле кипит? – начал разговор Михалыч.
   Гора проснулась и открыла свои заплывшие глаза. Внимательно осмотрев нас, она на всякий случай взяла в руки огромный ковш.
   - Чую, что это варятся рога твоего мужа,- пошутил Михалыч.
   Минуту она прокручивала сказанное через свои мозги, затем, осмотрев торчащие ребра, начала смеяться. Смех ее был искренний, она сначала хихикала, затем смех перешел с хохот, затем в истерический плач и закончился, когда она, дрыгая ногами, уже лежала на полу.
   Мы терпеливо ждали финала. Когда она с помощью половника поднялась с пола, начался диалог по существу:
   - Какие будут предложения?
   - Выпить бы? – намекнул Михалыч.
   - Да где ж ты, милок, сейчас найдешь? Магазины уже все закрыты.
   Возникла неудобная пауза. В такую минуту мозг работает с повышенной продуктивностью.
   - А цыгане в городе есть?
   - Как не быть, они везде есть.
   - Тогда пошли.
   Оглядев столовую, повариха поняла, что кроме рогов я ничего с собой не смогу унести. И оставила меня смотрящим за варевом.
   Сидеть рядом с кастрюлей я не мог, но ответственность за зелье заставляло меня терпеть неудобства.
   Прошло более сорока минут. Я начал волноваться. Ни поварихи, ни Михалыча. Может их встретил муж с рогами и забодал обоих?
   Прошло еще полчаса. Я начал рисовать картины ужасов в цыганском районе поселка Кутеж. Понимая, что Кутеж мог перерасти в Кутёж.
   Наконец экспедиция вернулась с трофеями. В руках у Михалыча были две бутылки какой-то бормотухи.
   Однако лица на нем не было, а был один испуг. Он не мог разжать руки.
   Я успокоил Михалыча, после чего он, озираясь по сторонам, опустил бутылки на стол.
   Видимо ночные прогулки по Кутежу имеют свою специфику.
   - Ты не представляешь, что мне пришлось пережить, - начал он, - приходим к цыганам, даю деньги и жду. Выходит цыганка, несет два портвейна. Я спокойно беру их и собираюсь отбыть со спутницей. Вдруг вылетает цыган из другой двери, подбегает ко мне хватает мои бутылки, разбивает их между собой, возвращает мне горлышки и торжественно удаляется. Нет, все-таки ты не представляешь, что я пережил. Денег нет, портвейн течет по рукам, вечер испорчен, и больше взять уже точно негде. Цыган с цыганкой брешутся на своем языке. Спутница в шоке. Это даже не рога мужа, это полное фиаско дня. Стою я и скучаю. Но идти назад нет сил. Я подхожу к цыганке и начинаю ее совестить. Она не обращает на меня внимание, продолжая теплую беседу с супругом. Я испытал такую тоску, что не передать словами. Вдруг цыган ушел в дом и вернулся с двумя другими бутылками. Всунул мне их в руки и окончательно удалился. Ты понимаешь, как быстро я несся назад, повариха не поспевала. Мы летели по пустынному городу как Шагаловские влюбленные, нет как Маргарита с мастером на метле. Слава богу, я здесь.
   - Золотые бутылки, дороже «вдовы клико»!
   - Точно.
   Трясущейся рукой он открыл первую бутылку и сделал несколько глотков. Повариха принесла граненые стаканы. Времени до прихода поезда оставалось не много. Поэтому принятие напитков проходило в ритме вальса.
   Когда последняя опустела, я пошел искать свой трофей, который я оставил под скамейкой на вокзале. Осталось 15 минут до поезда. Луна была полной. Я вышел на перрон. Незаметно, почти ползком прибывал поезд.
   Михалыча не было.
   Поезд остановился. По расписанию он стоял одну минуту. Я нагруженный тубусом и двумя портфелями начал стучаться в свой шестой вагон.
   Ответом мне было молчание. Более того во всем составе не открылась ни одна дверь. Сказать, что я занервничал, это не сказать ничего. Ни Михалыча, ни проводников, только я и луна посмеивающаяся над фронтоном с надписью Кутеж.
   Вдруг в последнем вагоне заскрежетала последняя дверь. Это было спасенье.
   Если бы вы хотели узнать, как бегает заяц от волка, то вам нужно было бы быть в это время на вокзале Кутеж. Это был забег на выживание, подскакивая на шпалах, проклиная тубус и Михалыча, я несся к красному фонарю, который держал проводник последнего вагона.
   Десять вагонов были преодолены меньше, чем за 10 секунд. С размаха тубус влетел в грудь проводнику, за ним два портфеля и уж потом ласточкой ваш покорный слуга.
   Картина в тамбуре была напряженной. В конце у противоположной двери под тубусом и двумя портфелями лежал проводник. Он не двигался, твердо держа на вытянутой руке красный фонарь.
   Поезд тем временем тронулся.
   Михалыча все не было.
   Я уже дотягивался до стоп-крана, как между колоннами замелькала тень Гамлета. Подтягивая штаны, она пыталась зацепиться за буфер уходящих вагонов.
   Кто придумал такие вагоны, чтобы за них нельзя было зацепиться? Но это все лирика.
   - Михалыч! - закричал я, - Я здесь!
   Далее отдыхал даже Сталоне, в фильме "Скалолаз". Я поймал Михалыча за руку в последний момент в последней двери последнего вагона и начал подтягивать его в глубь тамбура. Через несколько секунд в тамбуре нас уже было трое.
   Проводник начал приходить в себя.
   Сначала мы услышали присущий для этой профессии народный текст. Проматерившись и поднявшись на ноги, он подошел к нам и ….
   - Михалыч! –произнес он нежным женским голосом.
   Это было уже слишком. Я обернулся. Это была наша студентка третьего курса.
   - Не может быть, это Вы, Михалыч, - запричитала она, - Вы не ушиблись?
   - Нет, - произнес Михалыч, и закурил.
   Сигарета плавно передавалась из рук в руки. Трубка мира источала дым, который уходил за открытую дверь вагона.
   - Завтра придешь с зачеткой, - произнес Михалыч, - сессия для тебя закончилась, не начинаясь.
   - Спасибо, - поблагодарила студентка.
   - Кстати, кто проводник в нашем шестом вагоне? – спросил я.
   - Да наша Ленка с третьей группы.
   - И для нее сессия тоже закончилась, не начинаясь, - произнес я.
   Докурив сигарету, мы отправились в проводниковское купе. После такого вечера нужно было снять стресс, что мы и делали до самого Смоленска.

Вопросы и пожелания - aver22 на Рамблере
Архивариус - О. Аверченков